Мы с родителями каждое лето ездили к моей тёте Сельзине в Лимож на отдых. Не могу сказать, что мне нравилось там, но всё же это лучше, чем наш дом в провинциальном Буссаке. В тот год я считал себя уже взрослым, мне исполнилось 15 лет, и я мог гулять свободно, без придирок со стороны родителей. Потом, у меня в Лиможе была самая настоящая подружка. Мы с ней познакомились за год до этого – это была дочка месье Касьена, живущего неподалёку от дома тёти. О-о, у неё было самое волшебное имя на свете – Лоретта, такое же воздушное, ажурное и светлое, как её ситцевые платья с кружевами.

Она была старше меня на полтора года, поэтому я всегда чувствовал себя с ней героем, даже набирал в лёгкие побольше воздуха, чтобы показать свой торс, ведь я же был мужчиной. Тогда мне казалось, что я ей очень нравлюсь, а когда думал об этом, то в груди что-то ёкало, воздух вылетал сам собой, а живот тяжелел от страха.

Лоретта была очень красивой девушкой, и особенно восхитительной, когда смеялась. Её веселье очень заразительно, даже сейчас этот серебряный колокольчик звенит в моих ушах. Тем летом мы уже виделись и как-то загулялись до позднего вечера, до темноты. Это был мой первый поцелуй. Настоящий! В губы. Как подумаю, так сразу в голове полный туман, а мысли перемешиваются и улетучиваются неведомо куда. В общем, я точно знаю, что это была настоящая любовь.

Она и её отец католики, поэтому каждое воскресение они ходили на службу в церковь. В тот день Лоретта предложила совершить путешествие в самый центр города и посетить собор Святого Этьена. Она сказала, что будет праздник, ведь это резиденция епископа Лиможа. За десять часов до этого для меня всё это не имело никакого значения. Как сейчас помню: в собор, так в собор, главное, чтобы она была рядом и можно было безотрывно смотреть в её огромные, изумрудные глаза.

В нашей семье особо верующих не было. Мама носила крестик, а отец и вовсе был против религиозных взглядов – он инженер. Хотя, об этом у нас никто не говорил, не было повода.

Тогда в центре города мне стало немного не по себе. Огромная улица, снующие туда-сюда машины, множество людей, туристов, лавки. Помню, хотелось прижаться к Лоретте и утащить её в тихий дворик, чтобы отдышаться и посидеть на скамеечке вдвоём, наедине, без посторонних.

Но вот я увидел колокольни храма, там собрались люди, кто-то махал флагами, кто-то держал в руках украшения. Все были радостные и празднично одеты. Мои опасения и страхи рассеялись, тем более, что Лоретта крепко сжала мою руку в своей ладони. Крепко-крепко. Видимо она тоже волновалась.

Помню, мы пели песни, прошлись церемонией вокруг собора. После ели мороженое и пирожки с изюмом, запивая их самой обычной водой из фонтанчика. Было так легко и всё, чтобы не происходило, вызывало смех. Мы смеялись с Лореттой до слёз, сами не зная почему. После люди разошлись, и она попросила меня немного подождать её. Моя любовь шмыгнула в боковую дверь храма. Минуту я стоял на ступенях собора, но что там было торчать? Сердце пело от радости и какой-то удивительной, вновь приобретённой свободы, и я решил присоседиться к ней.

Внутри было прохладно и темно. Впереди горели свечи, из цветных огромных витражей на меня смотрели фигуры людей и животных. В воздухе пахло свечами. Я увидел её. Лоретта стояла в проходе у самого алтаря, а через минуту присела на скамеечку справа от прохода. Вдруг запел хор, тихо, почти неслышно. Я тоже решил присесть, но чтобы никому не мешать прошёл в середину пустого зала и опустился на скамейку у самого края. Там хор был слышен лучше и была видна Лоретта.

Слева от меня заскрипела дверца, и в левую анфиладу храма вышел не молодой священник в тёмном одеянии, держа в руках маленькую книгу и чётки с крестиком. Он прошёл мимо, перекрестился, что-то пробормотав, и присел в нишу, прямо напротив меня, задёрнув за собой ткань. Через минуту сзади подошла женщина, возраста моей мамы, и тоже присела в отдельную нишу. Они показались мне похожими на заговорщиков. Я тогда не понимал, что эти люди делают, но они привлекли моё внимание.

Хор перестал петь. В храме настала тишина, прерываемая негромким голосом священника, что-то говорившего прихожанам. Прямо передо мною темноту храма пронизывал луч солнца. В его воздушной дорожке, словно маленькие мошки, лениво летали пылинки. От их танца хотелось зевнуть и прилечь прямо здесь на скамью подремать. Было такое ощущение, которое я испытывал в далёком, далёком детстве, когда разморённый солнцем, спал на веранде, положив голову на мамины колени.

Тем временем, невольно я услышал голоса из того самого шкафчика, куда спрятались женщина и старый священник. Начало их диалога прошло мимо меня, да я и не собирался слушать, просто так получилось само собой. До меня донёсся мягкий голос: «Да, дочь моя, слушаю тебя». Женский голос был спокойный: «Я грешна, отец мой! Я давно не была в храме, даже не молилась. Всё суета. Но вот вчера мне приснился сон. Мой отец, он давно умер, сказал, что я плохо себя веду и погрозил пальцем. Он был истинным католиком. Когда я проснулась, то первым делом вспомнила, что несколько лет уже не исповедовалась. И вот я здесь».

«Сны даются нам, чтобы подумать о качестве жизни. Если приходит прошлое, значит, сердце твоё не спокойно и тревожится, ощущая несправедливость. Продолжай, дочь моя», - тихо вымолвил священник. «Падре, многое беспокоит моё сердце, столько вопросов, на которые у меня нет ответов. Порой я чувствую, что после смерти родителей я осталась совсем одна. Дети, муж, друзья – я люблю их, они любят меня, но это не спасает от волнительного томления сердца и души», - совсем тихо прошептала она.

«Тебе надо чаще приходить в храм. Если сердце беспокоится, когда вокруг всё благополучно, значит, оно созрело для большего», - более уверенно прозвучал голос священника. «Для чего большего? Просто мне одиноко и грусть стала приходить всё чаще и чаще. Мне стало тяжело говорить с мужем и приятелями, мне кажется, что всё что я делаю, как мы живём, всё это словно иллюзия, как будто я смотрю на всё это в кино и вот сейчас встану и выйду из зала. Каждое утро моя подушка становится мокрой от слёз, хотя я ничего не помню из того, что мне снится…», - её слова превратились в сплошной поток невнятных причитаний.

«Молись, дочь моя, молитва даёт нам возможность раскрыть сердце и выпустить из него зов к Богу, даёт Ему возможность войти в нас. Молись всегда и если не хватает слов, то просто стремись к этому сердцем. Тогда просыпаясь, первое, что ты будешь переживать – это Его благодать и свою сопричастность к Нему», - он не успел договорить. Она прервала его: «Падре, но у меня лишь одна крохотная иконка святой Девы Марии на эмали. Это подарок моей мамы, сделанный на день моего совершеннолетия. У нас в семье не принято молиться и …», - она замолкла на полуслове. Тогда мне показалось, что она заплакала.

«Успокойся, дочь моя, хватит и одной иконки. Твоя истинная икона – это сердце. Бог живёт в наших сердцах, в них обитает наша душа. Икона лишь в помощь тебе. Глядя на неё, ты будешь знать, что не одна, что силы Небесные всегда рядом. Прислушайся к голосу в своей груди, сердце отзовётся на молитву, на зов. Оно уже беседует с тобой, твоё смятение – это уже голос Божий», - после этих слов он начал молиться. В это время я отвлёкся, потому что у алтаря все встали. Там что-то происходило, Лоретта шла вместе с людьми вдоль скамеек. Она увидела меня! Всплеснув руками, она зажала себе рот, видимо я выглядел смешно. Но вот они развернулись и вновь присели на скамьи.

Я стал свидетелем странного разговора. Честно сказать, тогда я ничего не понял. Какие проблемы были у этой женщины? Что значит Бог в нашем сердце? Но тут до меня вновь долетели слова женщины: «Я хочу, чтобы мои дети жили радостно, но как мне сказать им о вере? Муж далёк от всего этого, но я его люблю и он прекрасный семьянин, его отношения ко мне такие нежные и открытые». На секунду в воздухе повисла тишина. «Дочь моя, всё, что ты говоришь – прекрасно. Всё, что мы переживаем в своей жизни, – это грани того, что не выразить словами: счастье, радость, любовь, симпатии, страдания, томление души, страхи. Это ни что иное, как жизнь нашего сердца, это голос Бога, который сообщает нам, что мир сложнее того, что видят наши глаза, о чём привык думать наш разум. Если тебе сложно говорить своим близким и друзьям слово «Бог», то замени его на слово «Любовь» и многое преобразится. О любви должен знать каждый, ибо вся наша жизнь – есть Любовь!», - как эхо отозвался голос священника.

Слово «любовь» было мне знакомо. Моя любовь тогда была там перед алтарём, и сердце колотилось в груди, как ненормальное при воспоминании, как она сжимала мою ладонь. Я весь превратился в слух. Мне тогда очень нужно было знать о любви всё, всё, очень, очень нужно, потому что моя грудь болела от этого чувства, о котором я ничего не знал. У меня даже слов таких не было.

Женщина вновь заговорила, словно отвечая моим мыслям: «Бог – это любовь», - я помню, как часто мне говорила это мама, но я была маленькой и не понимала её. Может быть, и правда стоит говорить только о любви? Хотя, мне кажется это не менее сложно, чем поминать о вере или своих сновидениях. Но как о ней говорить, падре, это не просто, порой, даже больно?»

За шторкой священника послышалось шуршание, видимо он привстал или сменил позу, но потом всё затихло, и я услышал совсем иной голос, он не был тихим и шепчущим, он стал иным, глубоким: «Дочь моя, жизнь наша пронизана любовью, её лучи объемлют нас каждое мгновение, важно видеть их, ощущать теплоту и поддержку, их сияние. Сияние в наших мыслях, делах, событиях – в самых рядовых минутах жизни. Вся наша жизнь – это любовь! Каждая секунда – это возможность сопереживать любовь, принимать её и одаривать ею окружающий мир. Мы сами – часть любви, этого удивительного процесса жизни». Слова священника были волшебными, они словно оторвали меня тогда от игривого и немного сонного состояния, создалось чувство какой-то нереальности, сказочности. И всё же я ничего не понял из того, что он говорил.

Тем временем, он продолжал свой монолог: «Подумай о том, что тебя радует в жизни? Что важно для тебя, что является основой твоего мнения, твоих поступков? Что даровала тебе жизнь для радости, что приносит счастье в твои будни? Это очень важно! Ведь познав себя, мы становимся способны даровать эту радость и другим, и, прежде всего, своим близким и родным. Находя в себе любовь, облекая её в слова, в понимание, мы приобретаем самые важные ценности человеческой жизни. Именно так выглядит Бог! Он в нашей радости – в переживании нами Его присутствия и не бойся умалить Его мелочами жизни. В любви нет мелочей! Только из открытых нами духовных ценностей, а это и семья, и близкий человек, и поцелуй, и добрая мысль в человеческой жизни утверждаются идеалы. Тот образ, который мы именуем Богом, тот горизонт, что призывает нас быть счастливыми, призывает Жить – жить вечно!»

Тут я отвлёкся. Лоретта и десяток прихожан пошли по центральному проходу собора на выход. Всё, что говорил священник было как-то необычно, я об этом никогда не думал. Что такое любовь, жизнь, да и все его прочие слова? В тот момент я отмахнулся от всего этого, ведь там шла она. Лоретта поймала мою руку на лету, и мы шли по центру храма, до самой двери, молча, держась за руки, словно дошколята. Только она смотрела мне в глаза, не отрывая взгляда. Смело, открыто, глубоко. У меня даже возникло чувство страха…. Но когда до двери осталось всего несколько шагов, мне показалось, что её взгляд заговорил со мною. С моим сердцем! И это были те слова, что произнёс священник. Мы вышли на улицу. Меня охватил жар нагретого воздуха и шум городской полудневной суеты. Всё как-то в один миг сменилось, и тонкость переживания исчезла.

Осталась только её ладонь, крепко, но столь трепетно держащая мою руку. Вот она любовь. Я не знал, что делать, куда идти, и вообще где я нахожусь. Было ощущение, что я потерялся, и была только эта связь, этот смысл, который держал меня за руку. Я шёл за ней, словно маленький ребёнок за мамой. Она просто тащила меня за собой, потому что силы во мне иссякли. Жара отняла у меня не только мысли, но и энергию, что либо делать и куда-то идти. Видимо Лоретта понимала, что со мною не всё нормально.

Мы присели на скамеечку в сквере недалеко от собора. Мне стало лучше. Щебетание птиц и тень от стриженых лип помогли. Всё так же удерживая мою руку в своей, она спросила меня: «Тебе понравилось в соборе?» Я собрался с мыслями и вдруг понял, что там, в соборе мне было хорошо. И не только потому что там было прохладно и тихо. Когда мы вышли из него, я словно выпал из сказки, из того мира, где говорят о любви, о доброте, о счастье, о самом важном! Там всё было на своём месте, хоть многое из того, что я слышал было не понятно, но, зато, как приятно всё это было слышать.

Я покачал утвердительно головой. Она поцеловала меня в щёку. Мы встали и пошли в сторону дома. Больше она ничего не говорила, а лишь изредка поглядывала на меня. По набережной мы дошли до квартала, где жила тётя и, наконец, свернули на улицу Басен. Здесь я чувствовал себя более уверенно. Всё-таки, большой город для меня был испытанием.

Тот вечер мне запомнился навсегда. Я сидел под тополями, рядом с домом тёти и ни о чём не думал. Тога первый раз в жизни мне было просто хорошо. Лоретта уже давно ушла домой. Я думал не о ней, а обо всём том, что услышал в соборе. Даже не думал, а просто переживал, словно в моём сердце, что-то происходило. Что-то без слов и мыслей. Хотелось плакать, хотелось, но не моглось. Когда на небе зажглись звёзды, мама позвала к ужину. Слегка перекусив, я тут же пошёл в свою комнату спать. Хотелось закрыть глаза и всё позабыть.

Утро пришло ярким солнцем, бесстыдно бившем в глаза ослепительными лучами. Я открыл веки и тут же зажмурился. Как было хорошо! Я знал, что у меня есть смысл моей жизни, есть самая настоящая любовь – это моя жизнь! Она нравилась мне. Нравилась, потому что в ней были отец и мама, младшая сестра, тётя Сельзина, колледж, друзья и, конечно же, Лоретта, а ещё был собор с тем священником и женщиной, которые говорили о любви. Мне хотелось снова пойти туда, снова слушать слова о радости и счастье, хотелось безотрывно смотреть на эти витражи, вдыхать пыльный воздух свечей и ощущать эту удивительную прохладу.

Так в мою жизнь пришла вера. Прошли годы, я закончил колледж и поступил в университет города Лиможа, наверное, самый молодой университет Франции. Отец направил меня на факультет социального и экономического управления, это прямая дорога в госслужащие и в обеспеченную жизнь. Порой я заходил к тёте. С Лореттой с того лета я больше не виделся. Мы больше не ездили в Лимож, а когда я поступил в университет, она уже училась в Сорбонне.

Я часто наведывался в собор Святого Этьена. Просто посидеть и послушать тишину. Моя вера не имеет формы и названия, я не стал католиком. Просто в моём сердце остались слова того не молодого священника: «Всё, что мы переживаем в жизни – это грани того, что не выразить словами: счастье, радость, любовь, симпатии, страдания, томление души, страхи. Это ни что иное, как жизнь нашего сердца!» Вот и моя вера собрана в сердце, где живёт Любовь.

Сегодня было воскресение и я пошёл в собор. Я сидел там же, где слушал исповедь много лет назад. Было так же тихо, прохладно и пустынно. У нас была сессия и впереди ждала дипломная работа. Скоро я должен покинуть университет и определиться со своим будущим. Но здесь в храме я ни о чём не думал, просто летал в облаках любви и вспоминал мою первую и единственную. Кто-то подошёл сзади, мягкие ладони вдруг закрыли мне глаза. Я сразу узнал её руки, её запах, её нежность. Это действительно была любовь. Только сейчас, в это мгновение я всё понял, всё, всё, что говорил тот священник. Лоретта! Она была моим идеалом и самой важной ценностью в жизни, голос священника так и пел в ушах: «В любви нет мелочей! Тот образ, который мы именуем Богом – это горизонт, что призывает нас быть счастливыми, призывает Жить, жить вечно!»

12.08.2012

Мы с родителями каждое лето ездили к моей тёте Сельзине в Лимож на отдых. Не могу сказать, что мне нравилось там, но всё же это лучше, чем наш дом в провинциальном Буссаке. В тот год я считал себя уже взрослым, мне исполнилось 15 лет, и я мог гулять свободно, без придирок со стороны родителей. Потом, у меня в Лиможе была самая настоящая подружка. Мы с ней познакомились за год до этого – это была дочка месье Касьена, живущего неподалёку от дома тёти. О-о, у неё было самое волшебное имя на свете – Лоретта, такое же воздушное, ажурное и светлое, как её ситцевые платья с кружевами.

Она была старше меня на полтора года, поэтому я всегда чувствовал себя с ней героем, даже набирал в лёгкие побольше воздуха, чтобы показать свой торс, ведь я же был мужчиной. Тогда мне казалось, что я ей очень нравлюсь, а когда думал об этом, то в груди что-то ёкало, воздух вылетал сам собой, а живот тяжелел от страха.

Лоретта была очень красивой девушкой, и особенно восхитительной, когда смеялась. Её веселье очень заразительно, даже сейчас этот серебряный колокольчик звенит в моих ушах. Тем летом мы уже виделись и как-то загулялись до позднего вечера, до темноты. Это был мой первый поцелуй. Настоящий! В губы. Как подумаю, так сразу в голове полный туман, а мысли перемешиваются и улетучиваются неведомо куда. В общем, я точно знаю, что это была настоящая любовь.

Она и её отец католики, поэтому каждое воскресение они ходили на службу в церковь. В тот день Лоретта предложила совершить путешествие в самый центр города и посетить собор Святого Этьена. Она сказала, что будет праздник, ведь это резиденция епископа Лиможа. За десять часов до этого для меня всё это не имело никакого значения. Как сейчас помню: в собор, так в собор, главное, чтобы она была рядом и можно было безотрывно смотреть в её огромные, изумрудные глаза.

В нашей семье особо верующих не было. Мама носила крестик, а отец и вовсе был против религиозных взглядов – он инженер. Хотя, об этом у нас никто не говорил, не было повода.

Тогда в центре города мне стало немного не по себе. Огромная улица, снующие туда-сюда машины, множество людей, туристов, лавки. Помню, хотелось прижаться к Лоретте и утащить её в тихий дворик, чтобы отдышаться и посидеть на скамеечке вдвоём, наедине, без посторонних.

Но вот я увидел колокольни храма, там собрались люди, кто-то махал флагами, кто-то держал в руках украшения. Все были радостные и празднично одеты. Мои опасения и страхи рассеялись, тем более, что Лоретта крепко сжала мою руку в своей ладони. Крепко-крепко. Видимо она тоже волновалась.

Помню, мы пели песни, прошлись церемонией вокруг собора. После ели мороженое и пирожки с изюмом, запивая их самой обычной водой из фонтанчика. Было так легко и всё, чтобы не происходило, вызывало смех. Мы смеялись с Лореттой до слёз, сами не зная почему. После люди разошлись, и она попросила меня немного подождать её. Моя любовь шмыгнула в боковую дверь храма. Минуту я стоял на ступенях собора, но что там было торчать? Сердце пело от радости и какой-то удивительной, вновь приобретённой свободы, и я решил присоседиться к ней.

Внутри было прохладно и темно. Впереди горели свечи, из цветных огромных витражей на меня смотрели фигуры людей и животных. В воздухе пахло свечами. Я увидел её. Лоретта стояла в проходе у самого алтаря, а через минуту присела на скамеечку справа от прохода. Вдруг запел хор, тихо, почти неслышно. Я тоже решил присесть, но чтобы никому не мешать прошёл в середину пустого зала и опустился на скамейку у самого края. Там хор был слышен лучше и была видна Лоретта.

Слева от меня заскрипела дверца, и в левую анфиладу храма вышел не молодой священник в тёмном одеянии, держа в руках маленькую книгу и чётки с крестиком. Он прошёл мимо, перекрестился, что-то пробормотав, и присел в нишу, прямо напротив меня, задёрнув за собой ткань. Через минуту сзади подошла женщина, возраста моей мамы, и тоже присела в отдельную нишу. Они показались мне похожими на заговорщиков. Я тогда не понимал, что эти люди делают, но они привлекли моё внимание.

Хор перестал петь. В храме настала тишина, прерываемая негромким голосом священника, что-то говорившего прихожанам. Прямо передо мною темноту храма пронизывал луч солнца. В его воздушной дорожке, словно маленькие мошки, лениво летали пылинки. От их танца хотелось зевнуть и прилечь прямо здесь на скамью подремать. Было такое ощущение, которое я испытывал в далёком, далёком детстве, когда разморённый солнцем, спал на веранде, положив голову на мамины колени.

Тем временем, невольно я услышал голоса из того самого шкафчика, куда спрятались женщина и старый священник. Начало их диалога прошло мимо меня, да я и не собирался слушать, просто так получилось само собой. До меня донёсся мягкий голос: «Да, дочь моя, слушаю тебя». Женский голос был спокойный: «Я грешна, отец мой! Я давно не была в храме, даже не молилась. Всё суета. Но вот вчера мне приснился сон. Мой отец, он давно умер, сказал, что я плохо себя веду и погрозил пальцем. Он был истинным католиком. Когда я проснулась, то первым делом вспомнила, что несколько лет уже не исповедовалась. И вот я здесь».

«Сны даются нам, чтобы подумать о качестве жизни. Если приходит прошлое, значит, сердце твоё не спокойно и тревожится, ощущая несправедливость. Продолжай, дочь моя», - тихо вымолвил священник. «Падре, многое беспокоит моё сердце, столько вопросов, на которые у меня нет ответов. Порой я чувствую, что после смерти родителей я осталась совсем одна. Дети, муж, друзья – я люблю их, они любят меня, но это не спасает от волнительного томления сердца и души», - совсем тихо прошептала она.

«Тебе надо чаще приходить в храм. Если сердце беспокоится, когда вокруг всё благополучно, значит, оно созрело для большего», - более уверенно прозвучал голос священника. «Для чего большего? Просто мне одиноко и грусть стала приходить всё чаще и чаще. Мне стало тяжело говорить с мужем и приятелями, мне кажется, что всё что я делаю, как мы живём, всё это словно иллюзия, как будто я смотрю на всё это в кино и вот сейчас встану и выйду из зала. Каждое утро моя подушка становится мокрой от слёз, хотя я ничего не помню из того, что мне снится…», - её слова превратились в сплошной поток невнятных причитаний.

«Молись, дочь моя, молитва даёт нам возможность раскрыть сердце и выпустить из него зов к Богу, даёт Ему возможность войти в нас. Молись всегда и если не хватает слов, то просто стремись к этому сердцем. Тогда просыпаясь, первое, что ты будешь переживать – это Его благодать и свою сопричастность к Нему», - он не успел договорить. Она прервала его: «Падре, но у меня лишь одна крохотная иконка святой Девы Марии на эмали. Это подарок моей мамы, сделанный на день моего совершеннолетия. У нас в семье не принято молиться и …», - она замолкла на полуслове. Тогда мне показалось, что она заплакала.

«Успокойся, дочь моя, хватит и одной иконки. Твоя истинная икона – это сердце. Бог живёт в наших сердцах, в них обитает наша душа. Икона лишь в помощь тебе. Глядя на неё, ты будешь знать, что не одна, что силы Небесные всегда рядом. Прислушайся к голосу в своей груди, сердце отзовётся на молитву, на зов. Оно уже беседует с тобой, твоё смятение – это уже голос Божий», - после этих слов он начал молиться. В это время я отвлёкся, потому что у алтаря все встали. Там что-то происходило, Лоретта шла вместе с людьми вдоль скамеек. Она увидела меня! Всплеснув руками, она зажала себе рот, видимо я выглядел смешно. Но вот они развернулись и вновь присели на скамьи.

Я стал свидетелем странного разговора. Честно сказать, тогда я ничего не понял. Какие проблемы были у этой женщины? Что значит Бог в нашем сердце? Но тут до меня вновь долетели слова женщины: «Я хочу, чтобы мои дети жили радостно, но как мне сказать им о вере? Муж далёк от всего этого, но я его люблю и он прекрасный семьянин, его отношения ко мне такие нежные и открытые». На секунду в воздухе повисла тишина. «Дочь моя, всё, что ты говоришь – прекрасно. Всё, что мы переживаем в своей жизни, – это грани того, что не выразить словами: счастье, радость, любовь, симпатии, страдания, томление души, страхи. Это ни что иное, как жизнь нашего сердца, это голос Бога, который сообщает нам, что мир сложнее того, что видят наши глаза, о чём привык думать наш разум. Если тебе сложно говорить своим близким и друзьям слово «Бог», то замени его на слово «Любовь» и многое преобразится. О любви должен знать каждый, ибо вся наша жизнь – есть Любовь!», - как эхо отозвался голос священника.

Слово «любовь» было мне знакомо. Моя любовь тогда была там перед алтарём, и сердце колотилось в груди, как ненормальное при воспоминании, как она сжимала мою ладонь. Я весь превратился в слух. Мне тогда очень нужно было знать о любви всё, всё, очень, очень нужно, потому что моя грудь болела от этого чувства, о котором я ничего не знал. У меня даже слов таких не было.

Женщина вновь заговорила, словно отвечая моим мыслям: «Бог – это любовь», - я помню, как часто мне говорила это мама, но я была маленькой и не понимала её. Может быть, и правда стоит говорить только о любви? Хотя, мне кажется это не менее сложно, чем поминать о вере или своих сновидениях. Но как о ней говорить, падре, это не просто, порой, даже больно?»

За шторкой священника послышалось шуршание, видимо он привстал или сменил позу, но потом всё затихло, и я услышал совсем иной голос, он не был тихим и шепчущим, он стал иным, глубоким: «Дочь моя, жизнь наша пронизана любовью, её лучи объемлют нас каждое мгновение, важно видеть их, ощущать теплоту и поддержку, их сияние. Сияние в наших мыслях, делах, событиях – в самых рядовых минутах жизни. Вся наша жизнь – это любовь! Каждая секунда – это возможность сопереживать любовь, принимать её и одаривать ею окружающий мир. Мы сами – часть любви, этого удивительного процесса жизни». Слова священника были волшебными, они словно оторвали меня тогда от игривого и немного сонного состояния, создалось чувство какой-то нереальности, сказочности. И всё же я ничего не понял из того, что он говорил.

Тем временем, он продолжал свой монолог: «Подумай о том, что тебя радует в жизни? Что важно для тебя, что является основой твоего мнения, твоих поступков? Что даровала тебе жизнь для радости, что приносит счастье в твои будни? Это очень важно! Ведь познав себя, мы становимся способны даровать эту радость и другим, и, прежде всего, своим близким и родным. Находя в себе любовь, облекая её в слова, в понимание, мы приобретаем самые важные ценности человеческой жизни. Именно так выглядит Бог! Он в нашей радости – в переживании нами Его присутствия и не бойся умалить Его мелочами жизни. В любви нет мелочей! Только из открытых нами духовных ценностей, а это и семья, и близкий человек, и поцелуй, и добрая мысль в человеческой жизни утверждаются идеалы. Тот образ, который мы именуем Богом, тот горизонт, что призывает нас быть счастливыми, призывает Жить – жить вечно!»

Тут я отвлёкся. Лоретта и десяток прихожан пошли по центральному проходу собора на выход. Всё, что говорил священник было как-то необычно, я об этом никогда не думал. Что такое любовь, жизнь, да и все его прочие слова? В тот момент я отмахнулся от всего этого, ведь там шла она. Лоретта поймала мою руку на лету, и мы шли по центру храма, до самой двери, молча, держась за руки, словно дошколята. Только она смотрела мне в глаза, не отрывая взгляда. Смело, открыто, глубоко. У меня даже возникло чувство страха…. Но когда до двери осталось всего несколько шагов, мне показалось, что её взгляд заговорил со мною. С моим сердцем! И это были те слова, что произнёс священник. Мы вышли на улицу. Меня охватил жар нагретого воздуха и шум городской полудневной суеты. Всё как-то в один миг сменилось, и тонкость переживания исчезла.

Осталась только её ладонь, крепко, но столь трепетно держащая мою руку. Вот она любовь. Я не знал, что делать, куда идти, и вообще где я нахожусь. Было ощущение, что я потерялся, и была только эта связь, этот смысл, который держал меня за руку. Я шёл за ней, словно маленький ребёнок за мамой. Она просто тащила меня за собой, потому что силы во мне иссякли. Жара отняла у меня не только мысли, но и энергию, что либо делать и куда-то идти. Видимо Лоретта понимала, что со мною не всё нормально.

Мы присели на скамеечку в сквере недалеко от собора. Мне стало лучше. Щебетание птиц и тень от стриженых лип помогли. Всё так же удерживая мою руку в своей, она спросила меня: «Тебе понравилось в соборе?» Я собрался с мыслями и вдруг понял, что там, в соборе мне было хорошо. И не только потому что там было прохладно и тихо. Когда мы вышли из него, я словно выпал из сказки, из того мира, где говорят о любви, о доброте, о счастье, о самом важном! Там всё было на своём месте, хоть многое из того, что я слышал было не понятно, но, зато, как приятно всё это было слышать.

Я покачал утвердительно головой. Она поцеловала меня в щёку. Мы встали и пошли в сторону дома. Больше она ничего не говорила, а лишь изредка поглядывала на меня. По набережной мы дошли до квартала, где жила тётя и, наконец, свернули на улицу Басен. Здесь я чувствовал себя более уверенно. Всё-таки, большой город для меня был испытанием.

Тот вечер мне запомнился навсегда. Я сидел под тополями, рядом с домом тёти и ни о чём не думал. Тога первый раз в жизни мне было просто хорошо. Лоретта уже давно ушла домой. Я думал не о ней, а обо всём том, что услышал в соборе. Даже не думал, а просто переживал, словно в моём сердце, что-то происходило. Что-то без слов и мыслей. Хотелось плакать, хотелось, но не моглось. Когда на небе зажглись звёзды, мама позвала к ужину. Слегка перекусив, я тут же пошёл в свою комнату спать. Хотелось закрыть глаза и всё позабыть.

Утро пришло ярким солнцем, бесстыдно бившем в глаза ослепительными лучами. Я открыл веки и тут же зажмурился. Как было хорошо! Я знал, что у меня есть смысл моей жизни, есть самая настоящая любовь – это моя жизнь! Она нравилась мне. Нравилась, потому что в ней были отец и мама, младшая сестра, тётя Сельзина, колледж, друзья и, конечно же, Лоретта, а ещё был собор с тем священником и женщиной, которые говорили о любви. Мне хотелось снова пойти туда, снова слушать слова о радости и счастье, хотелось безотрывно смотреть на эти витражи, вдыхать пыльный воздух свечей и ощущать эту удивительную прохладу.

Так в мою жизнь пришла вера. Прошли годы, я закончил колледж и поступил в университет города Лиможа, наверное, самый молодой университет Франции. Отец направил меня на факультет социального и экономического управления, это прямая дорога в госслужащие и в обеспеченную жизнь. Порой я заходил к тёте. С Лореттой с того лета я больше не виделся. Мы больше не ездили в Лимож, а когда я поступил в университет, она уже училась в Сорбонне.

Я часто наведывался в собор Святого Этьена. Просто посидеть и послушать тишину. Моя вера не имеет формы и названия, я не стал католиком. Просто в моём сердце остались слова того не молодого священника: «Всё, что мы переживаем в жизни – это грани того, что не выразить словами: счастье, радость, любовь, симпатии, страдания, томление души, страхи. Это ни что иное, как жизнь нашего сердца!» Вот и моя вера собрана в сердце, где живёт Любовь.

Сегодня было воскресение и я пошёл в собор. Я сидел там же, где слушал исповедь много лет назад. Было так же тихо, прохладно и пустынно. У нас была сессия и впереди ждала дипломная работа. Скоро я должен покинуть университет и определиться со своим будущим. Но здесь в храме я ни о чём не думал, просто летал в облаках любви и вспоминал мою первую и единственную. Кто-то подошёл сзади, мягкие ладони вдруг закрыли мне глаза. Я сразу узнал её руки, её запах, её нежность. Это действительно была любовь. Только сейчас, в это мгновение я всё понял, всё, всё, что говорил тот священник. Лоретта! Она была моим идеалом и самой важной ценностью в жизни, голос священника так и пел в ушах: «В любви нет мелочей! Тот образ, который мы именуем Богом – это горизонт, что призывает нас быть счастливыми, призывает Жить, жить вечно!»