(01 октября 2016 г.)
рассказ

Эта история отчасти правдива, а местами чистый вымысел, читая её, можно многое изменить, только в какую сторону решать вам. Но первый шаг в неизвестное начинается с выбора: принять знание или отказаться?

Понятие дхармы родилось в Индии, где оно обозначает «то, что удерживает или поддерживает» нас. В зависимости от контекста, его можно использовать как определение «нравственных устоев», «религиозного долга» или «универсального закона Бытия», а в буддизме оно говорит о вхождении в единое духовное Учение. Согласитесь, сложно понять, что такое дхарма по этим скупым и замысловатым определениям. Кроме того, это толкование будет не полноценны, если не упомянуть о явлении кармы – «деянии, причины-следствия, воздаяния», как о ещё одном законе жизни. Да-да, карма – это вселенский причинно-следственный закон, согласно которому праведные или греховные действия человека определяют его дальнейшую судьбу, то есть переживание страданий или наслаждения. Кроме того, в ряде восточных духовных учений бытует мнение, что тот, кто следует дхарме, не подвержен воздействию кармы, обретая благодать и непреходящее счастье. Как понимаете, такое утверждение ставит дхарму и карму в некоторую зависимость друг от друга, где всё связано с нашим выбором, как поступать в текущем мгновении. Впрочем, не хочется заумствовать, ведь всё это можно определить несколько проще: дхарма похожа на попутный ветер, а карма на абсолютный штиль – двигайся, как хочешь, что сделаешь, то и получишь. Конечно, с попутным ветром легче, удобнее, а если ветра нет, то тоже не беда, но не стоит забывать, что в любой момент может возникнуть порыв, который способен как помочь, так и затормозить или вовсе опрокинуть.

Александр Петрович вышел из дома вовремя, утро явно радовало. Он любил пропитанную солнечными лучами, осеннюю прохладу. Вдохнув полной грудью чуть горьковатый, пряный воздух, мужчина решительно двинулся через двор в сторону ближайшей станции метро. Сегодня был ответственный день – в главке принимали новую бюджетную программу и ему, как специалисту управления, доверили провести для министра презентацию годовой работы. Он хорошо подготовился, в голове мелькали цифры, диаграммы, веские доводы. На его губах играла улыбка, в груди горело чувство силы и уверенности в себе, он знал, что нет никаких преград, которые могли бы остановить, нарушить это детально запланированное движение к успеху. Перспективы и выводы пролетали перед внутренним взором, словно кирпичики единой, целостной и неразрушимой стены, подсказывая: сейчас нырну в метро, на переходе заберу у Дениса презентацию, а затем в главк. Он хохотнул, в душе потеплело при воспоминании о старом друге: «Да, Денис – специалист, в управлении умрут от зависти, такой технической обработки никому за сто лет не сделать!»

От потока рассуждений его оторвали сигналы клаксонов бегущих впереди автомобилей. Он подошёл к светофору, на котором за мгновение до этого загорелся красный свет. Справа замигал зелёный человечек – можно было идти, но другой дорогой, нежели та, к которой он привык, ежедневно следуя на работу. «Подожду», - Александр Петрович остановился и переключил внимание на светофор, ожидая необходимого сигнала. Подходили люди, мелькали машины, солнечные лучики играли на водной ряби луж, разлившихся после ночного дождика. В какой-то миг ему показалось, что время остановилось, что прошла вечность, а сигнальный огонёк всё никак не хочет пускать его вперёд к успеху. Но мгновение колебаний пролетело, и зелёный свет разрешил все сомнения.

Подходя к станции метро, Александр Петрович мельком кинул взгляд на часы, которые неприятно удивили его, сообщив, что возникло опоздание на добрых пять минут от запланированного графика движения. «Пожалуй, пробегусь по эскалатору», - решил главный специалист главка. Пролетев пулей по ступеням, он почувствовал удовлетворение от выигранного времени, но выскочив на перрон, понял, что электричка только что ушла, не хватило лишь нескольких секунд, чтобы догнать упущенное. С точностью до двери он знал, где надо встать, чтобы выйти там, где будет ждать старый приятель. Понемногу вокруг стал набираться народ, и одновременно с происходящим, внутри, где-то внизу живота, стало что-то давить, сжиматься, создавая неуютное чувство беспокойства. «Время?», - он глянул на часы – табло показывало, что прошло четыре с половиной минуты с момента ухода прошлого состава. Сэкономленное время вновь было потеряно, намекая на странную зависимость происходящих с Александром Петровичем событий: «Судьба», - подумал он и тяжело вздохнул. В тоннеле поднялся ветер, задул из щелей, радуя надеждой на скорый приход электрички. Время шло, поезд дал длинный гудок и, притормозив, вдруг вновь стал набирать скорость. «Порожняк», - уже почти ругаясь, промычал про себя главный специалист.

Народа набралось полным полно, и когда очередной состав открыл двери, то было понятно, что войти удастся далеко не всем. Он знал, что опоздание уже составляет более тринадцати минут и это не на шутку беспокоило Александра Петровича, мало того, он обнаружил, что телефон, который лежал в кармане пиджака, оказался разряжен, поэтому предупредить друга об опоздании не было никакой возможности. Вчера он хотел его зарядить и достал провод, но отвлёкся, замечтался о будущей перспективе, потом был ужин, затем навалилась усталость и вот результат. Ему удалось войти, можно даже сказать, что он поставил свой личный рекорд по расталкиванию граждан, и было не важно, что изрядно пострадал дорогой костюм, а на носке правого ботинка водрузилась полная женщина с красной родинкой на плече, воткнувшая ему в спину угол жёсткой неудобной коробки. «Господи, да что же это такое?», - пролетела полу мысль, полу жалоба, сменившись невольным рывком в стремлении освободить ботинок и спину от явного насилия.

В процессе движения поезд свистел, пыхтел, тормозил, останавливался, сообщая, что в тоннеле идут ремонтные работы. «А вот и Сенная», - но радость быстро сменилась чувством пустоты, будто сердце выпало из груди и раскололось на миллиарды бесконечно маленьких осколков. Дениса не оказалось на месте. Александр Петрович понимал, что опоздание на двадцать три минуты – это приговор. Сжимая в руке телефон, он словно маньяк пытался набрать номер друга на безжизненном дисплее шикарного айфона. Впрочем, звонить не было никакого смысла – через тридцать две минуты он должен быть на докладе. Это количество мгновений стали жизненно необходимым ресурсом, чтобы не опоздать на работу. «Ладно, переживём. Мы псковские – мы прорвёмся», - успокоил себя, нелепо застывший в центре зала, хорошо одетый мужчина. В главк он вошёл бодрый, уверенный в себе, без тени сомнения. «Успел», - он понимал, что сегодня это стало достижением. И всё же, без презентации, без наглядности предлагаемого материала доклад выглядел поверхностным, невнятным. Все поаплодировали, министр кивнул и вскорости уехал. Через час к Александру Петровичу подошёл руководитель: «Саша, что-то не так? Ты же говорил о презентации, о том, что всё будет блестяще. По твоей милости нам только что отказали в дополнительном финансировании, ты понимаешь, что натворил?» Он чувствовал, что ему не хватает воздуха, такое бывает, когда слова бесполезны. По-существу, фраза старшего была риторическим сообщением, что на его карьере можно поставить крест: «В общем, ты понимаешь…. Пиши заявление «по собственному желанию», я худого не желаю – подыщу, куда пристроиться, переждать, а там как Бог даст. Ох, Саша, Саша!», - махнул рукой шеф и ушёл к себе в огромный стеклянно-хромированный, пропитанный неоновым светом кабинет.

Александр Петрович был крепким орешком. Он принял удар судьбы должным образом, через полчаса сборов вышел в отдел и сообщил, что уходит на повышение, сухо улыбнулся, принял поздравления и удалился восвояси к любимому кожаному креслу и дубовому столу небожителя. Подготовив документы к сдаче, и собрав вещи, он вдруг вспомнил про заряженный телефон. Пришло время обеда. Вернувшись в кабинет, перезвонил Денису и извинился за опоздание, услышав очевидное, что товарищ честно прождал его ровно двадцать минут и больше не смог. Пошутил, сказал, что всё хорошо и проблем нет. А за окном сияло солнце, бушевало, цвело и шумело самое настоящее бабье лето. Заглядевшись на природу, её великолепие и беспредельную благодать вдруг создалось ощущение, что выросли крылья, стало легко и радостно: «Да ну всю эту работу, отчёты, доклады куда подальше!» Он потянулся, раскинул руки и улыбнулся.

Напротив, через дорогу сверкали огни уличной рекламы магазина косметики. «Точно, ведь сегодня годовщина нашей свадьбы с Оленькой! То-то она утром так пристально смотрела мне в глаза, видимо хотела уточнить помню ли я о нашем торжестве», - он знал, что подарить любимой супруге. Она ценила ароматы ранней серии духов Жака Польже. В магазине его встретила милая девушка, в своём полупрозрачном изумрудном платьице, словно сошедшая с ранних страниц рекламы Шанель: «Чем можем порадовать вас? У нас распродажа, есть восхитительные новинки». Он вновь улыбнулся, от неё невозможно было отвести глаз – юность и жизненная энергия притягивали, очаровывали, навязчиво отвлекая от всего того, что «требовалось». Александр Петрович заставил себя собраться и отвести взгляд в сторону: «Простите, я хотел бы приобрести классический Шанс». Девушка на мгновение смутилась: «Какая жалость! Знаете, у нас есть«Фреш и Тендер, но классики, к сожалению, пока не подвезли», - было видно, что она действительно сочувствует ему и эта незваная трогательность стороннего человека вновь пробудила чувство почти уснувшего беспокойства. Повернулась в сторону и, звякнув стеклом витрины, девушка взмахнула блоттером, нанося аромат каких-то духов. В воздухе разлился запах пачули и жасмина: «Попробуйте произведение Франсуа Демаши. В этом творении парфюмерного дома Кристиан Диор собраны самые невероятные аккорды гиацинта и ириса, а весенний мотив подхватывают ноты сердца – жасмин и цитрус. Вы чувствуете этот удивительный каскад мускуса и ветивера – эти мшистые элементы, придающие духам едва заметную зрелость?», - создалось ощущение, что она заигрывает с ним: «Вдохните, попробуйте, ведь эта композиция идеальна для дневных прогулок и романтических свиданий, поэтому ничем не уступает, а во многом даже дополняет серию Шанса». Во всём этом было что-то ненормальное, и с каждым мгновением в сердце Александра Петровича всё больше и больше нарастало беспокойство. Теряя ориентацию в пространстве, он ощутил себя беспомощным существом, оказавшимся в мышеловке, створки которой стремительно захлопывались. «Нет-нет, спасибо, не сейчас, я зайду позже…», - решительно отстранившись от очарования и приветливости юной продавщицы, он стремительно выбежал на улицу.

Расстегнув рубашку и скинув галстук, этот крепкий с вида мужчина никак не мог отдышаться. Ароматы духов, этот блеск и волшебство парфюмерного царства не хотели отпускать его, казалось, что запах цветов и хрусталь стеклянных витрин навечно застряли в его чувственном восприятии. Наконец, свежий воздух, солнце и прохлада отрезвили. Он вновь рассмеялся, сегодня в его жизни происходило что-то странное, необъяснимое, создавалось ощущение, будто судьба играет с ним в кошки-мышки, заставляя постоянно свершать какие-то невообразимые ошибки. «Ладно, пойдём проверенным путём», – решил этот знающий себе цену и уверенный в жизни человек. В прошлом году он покупал духи в аэропорту, в «дьюти фри», там работал его знакомый, поэтому не составляло труда обеспокоить его своим визитом. Сказано – сделано. Пусть далековато, но времени теперь было предостаточно. Через два часа Александр Петрович стал обладателем классического пятидесяти миллилитрового флакончика туалетной воды Шанс. Жизнь стала приобретать привычные формы, он почувствовал, что вновь догоняет нечто упущенное и вот-вот всё должно встать на свои места. Именно в это мгновение зазвонил телефон, панель которого сообщила, что на связи была жена: «Да, Оленька, да слушаю!» «Ты где?», - прозвучал её тонкий, но явно напряжённый голос. «Я, я, тут по работе мотаюсь. И … Ох, моё солнышко, прости меня! Прими мои поздравления с годовщиной нашего брака, вот купил подарок тебе – самый настоящий французский Шанс», - но что-то было не так, он понимал, что жена звонит по какому-то совершенно другому поводу, земля вновь стала уходить из-под его ног. «Саша, ты со своей работой совершенно свихнулся. Спасибо за подарок, хорошо, хоть помнишь, что у нас событие. Только Шанс твоя сестра уже подарила, видишь, тебя явно опережают. А мне хотелось чего-то нового, свежего. Подруги говорят Кристиан Диор сегодня в моде», - голос супруги стал напряжённее и в нём появился металл: «Но я звоню не по этому поводу. Я так понимаю, что ты всё забыл? Сегодня у нашей дочки концерт в филармонии. Ты же обещал, а я понадеялась», - на миг в трубке повисло гробовое молчание: «Ладно, всё понятно с тобой…», - и вот зазвучали гудки брошенного телефона. «Господи, Господи, да что же это?», - он действительно совершенно позабыл, что в это время в центре города шло сольное выступление его пятнадцатилетней Сонечки.

Домой не хотелось, было чувство, что больше нет семьи, дома, работы, что его самого тоже больше нет. Он всех подвёл и даже себя. На полпути вновь зазвонил телефон, это был Денис: «Привет, я еду в твою сторону, ты где?» Александр Петрович отреагировал практически автоматически: «На «Московских воротах». «Отлично, а я на Техноложке, так что давай – подъезжай, возьмёшь презентацию, мало ли пригодится», - Денис был настоящим товарищем, неутомимым, убеждённым и верным. «Ладно, сейчас подскочу», - приободрился Александр Петрович. Через двадцать минут столь ценная в прошлом флешка уже согревала его ладонь. Он не хотел рассказывать Денису о событиях этого дня и просто улыбался, хлопал того по плечу и молчал. Не далеко от дома перед ним возник уличный зазывала, размахивающий листовками, приглашая посетить только что открывшийся ресторан итальянской кухни «Навруз», что само по себе уже звучало странно и противоречиво. Но в этот раз детали ускользали от внимания бывшего специалиста главка. В обычной ситуации он бы просто прошёл мимо или подметил, что Италия и Азия – совершенно разные регионы, чтобы говорить об их кулинарном родстве. Но только не сегодня. Александр вошёл в полумрак уютного восточного ресторана. Через минуту, раскрыв меню, он безвольно ткнул в первое попавшееся блюдо и неожиданно для себя вдруг попросил принести литровую бутылку водки.

В скорости вместе с официантом к Александру Петровичу подошёл незнакомый мужчина преклонного возраста в хорошем костюме с явно изысканными манерами. Он нёс красивую подарочную коробку с бутылкой какого-то крепкого напитка: «Позвольте составить вам компанию?» Александр Петрович безвольно кивнул, принимая реальность такой, какая она есть, уже не внося никаких поправок со своей стороны. Очевидно, мужчина хорошо знал, что делать: он быстро достал сосуд из упаковки, расставил рюмки и налил по половинке: «Ну, что, Александр Петрович, будем знакомы». Оставалось только поднять рюмку, чокнуться с этим странным человеком и выпить, тем более, что закуска уже приятно раздражала обоняние ароматом приправ и томлёной в белом вине чуть прожаренной сёмги. На его невольный, но не высказанный вопрос незнакомец спокойно добавил: «О, простите, я не представился: хозяин заведения Тинджол», - он привстал и пожал руку Александра Петровича, действовавшего в большей степени механически, нежели, на основе здравого рассуждения.

Наконец, до Александра дошло, что этот не молодой восточный человек, говорящий с едва заметным акцентом, видимо, хорошо с ним знаком, если сказал, как его зовут и готов выпить за одним столом этот необычный крепкий напиток. Третья рюмка окончательно взбодрила его и привела в готовность говорить. Собеседник о чём-то увлекательно рассказывал, но смысл всё время ускользал от внимания Александра Петровича, потому что звучали не знакомые ему иностранные слова: сансара, ахимса, дхарана, карма. На бутылке была этикетка, испещрённая иероглифами. Было не сложно догадаться, что в ней не местный напиток, хотя по крепости явно не уступавший отечественной водке. «Это шао, а точнее реньшень жу», - немедленно отозвался сосед: «Женьшеневый эликсир. У нас в Тибете такое не пьют, мы стараемся избегать крепких напитков. Этот дар доставлен из северного Китая», - брови Александра Петровича приподнялись, намекая на попытку сформулировать вопрос, но собеседник быстро отреагировал: «О-о-о, не волнуйтесь, сегодня день открытия ресторана, поэтому обед и это скромное угощение за мой счёт». Хозяин заведения вновь улыбнулся. В это мгновение Александр почувствовал нечто совершенно особенное, почему так соскучилась душа, его наполнило глубочайшее спокойствие, он ощутил себя дома, действительно дома. Сердце осветилось пониманием и радостью, что он попал именно туда, где ему действительно необходимо было быть.

«Я вижу, стресс покинул вас. Теперь мы можем поговорить о том, что произошло. Это важно, ведь такое случается не с каждым, чтобы карма и дхарма сошлись в одном мгновении, даруя человеку возможность остановиться и осмыслить качество своей жизни», - было видно, что собеседник Александра Петровича не шутит, хотя голос и искорки в глазах сообщали, что он расположен к игривости и не лишён чувства юмора. Вчерашний ведущий специалист главка почувствовал себя ожившим: «Извините, я не смогу повторить ваше имя в точности, но откуда вы знаете обо мне?» Мужчина чуть, отклонившись в сторону, достал из кармана небольшую фотографию, на которой был горный ландшафт, а в самой середине виднелись стены древнего сооружения похожего на крепость: «Это Йерпа – буддистский монастырь, расположенный на северном берегу реки Лхасы а Тибете. Более пятидесяти лет я вёл отшельнический образ жизни в пещерах этого монастыря, но недавно получил знамение посетить ваш город, чтобы мы увиделись и совместно обрели Путь». «Да, пути Господни неисповедимы», - едва промолвил Александр Петрович, явно понимая, что утренняя история продолжается. «Мой друг, сегодня вы в полной мере ощутили влияние дхармы и кармы, которые показали, что путь к освобождению близок, практически вы стоите на границе пробуждения, именно поэтому я здесь. Просто послушайте меня, тогда всё что произошло с вами, станет доступным пониманию и обретению практических результатов. Дхарма – это естественные события, которые ведут нас к благополучию и преуспеванию, а карма – продукт самостоятельных волевых действий, приносящих то хорошие, то плохие плоды. Надеюсь, пока всё понятно?», - его глаза источали такую благость, что Александр Петрович невольно наклонился вперёд, словно стремясь впитать каждое мгновение этой удивительной беседы. Он утвердительно кивнул. «Тогда продолжу», - речь монаха потекла дальше: «Следование дхарме позволяет человеку, личности избавиться от негативных решений, следовать только путём света и любви. Чаши хорошей кармы и плохой могут нести на себе груз многих перерождений, тем самым, возводя перед нами серьёзные испытания по пути следования к доброте и порядку. Именно поэтому люди не редко видят очевидную «несправедливость» в своей судьбе, колеблющейся между этими противоположностями. Я думаю, что у вас тоже есть знакомые, кто всю жизнь свершали только хорошие поступки, а в ответ получали лишь проблемы и лишения – что поделаешь, таковы последствия их прошлых ошибок. Впрочем, бывает и наоборот, когда люди с помрачённым сознанием, откровенные невежды купаются во всеобщей любви, внимании и материальном благополучии – они потребляют результаты прошлых добродетельных поступков, но в скорости могут исчерпать их и колесо жизни продолжит непреклонное движение к равновесию. Впрочем, наиболее важным является мгновение, когда весы судьбы застывают на нулевой отметке между плохой и хорошей кармой, пропуская душу к основам благого бытия – к дхарме. Именно поэтому, достигая такого качества, важно быть пробуждённым, жить с открытыми глазами, чтобы не пройти мимо врат возможности освободиться от оков сансары». В это мгновение Александр Петрович почувствовал, что ему только что сказали что-то очень важное, сокровенное, даже тайное. Тем временем, Тинджол взмахнул руками и столик, ресторан, блюдо растворились, а перед взором главного специалиста возникли мгновения утренних переживаний, только на расстоянии, чуть в отдалении, словно в кино. Тибетский мудрец продолжал свой рассказ: «Как начался ваш день? Смотрите, всё «пошло не так» с пешеходного перехода, когда загорелся красный свет, а ведь можно было пойти другим путём, следуя за зелёным сигналом светофора». «Да, я как то привык идти этим путём, вот и не подумал…», - попытался оправдаться Александр. «Точно, привычка – это первая подруга плохой кармы. Дхарма всегда ненавязчива и редко идёт проторенным путём, она требует внимания к мгновению, к настоящему. Как было очевидно, когда зелёный свет приглашал вас пойти чуть иначе, нежели привыкли, но увы – закрытые глаза сознания пропустили этот сигнал доброй воли, тем самым, препоручив соответствующим негативным последствиям. Заметьте, даже попытка догнать упущенное время не изменила событий, потому что благодатное дуновение дхармы было упущено», - он улыбнулся: «Ну, что ещё по рюмочке нектара вечной жизни?» Они вновь были за столом ресторана, где-то шумела музыка, ходили люди. Мужчины выпили. «Понимаю, эта задержка на пешеходном переходе запустила змейку событий, цепляющихся друг за друга как падающие кости домино, приводя в действие последствия вплоть до увольнения. Но как я мог забыть о дочери, почему юбилей привёл меня в аэропорт?», - недоумение Александра Петровича было очевидным. «Да, домино, песок – это самые наглядные инструменты, чтобы познать процессы течения судьбы, выстраивающей мандалы нашего бытия», - Тинджол стал серьёзен: «Плохо, что вы ещё не познали очевидной связи между поступком и результатами. Ведь следующим уроком соприкосновения с дхармой была встреча с очаровательной девушкой в парфюмерном магазине. Судьба обратилась к вам с рекомендацией, о приобретении лучшего для супруги, но вы смутились, засомневались, вновь оказались не готовы к правильному решению благой предопределённости. Да-да, страх, невнимательность, сомнения – это те демоны, которые венчают царство плохой кармы, ввергая человеческое сердце во тьму безверия, агрессии, невежества. Именно из-за этого урока возникли очередные последствия противоречий с женой и дочкой». Александр Петрович был ошарашен: «Господи, какой же я дурак, ведь действительно всё лежало на блюдечке прямо перед носом, а я …. Может быть я безнадёжен?», - он был искренен. Старик рассмеялся: «Не бывает безнадёжных ситуаций. Ведь вы же последовали за дхармой в самом конце дня, когда решились взять у друга презентацию и переступили порог этого ресторана, значит ещё не всё потеряно. Посмотрите, стремительно сокращающиеся плохая и хорошая кармы, столкнувшись на центральной отметке весов судьбы, буквально довели вас до совершенно бесчувственного, безумного состояния, когда, наконец, перестали полагаться на привычное, а стали следовать очевидному». «Что значит безумного состояния?», - переспросил Александр Павлович. «Значит без ума, вне рассудительного процесса, на уровне интуиции. Дхарма требует качественного изменения сознания, выхода за рамки двойственности, за грань стремления к хорошему и уклонения от негативного. Сознание и бессознательное внешне похожи, а ум, являющий нечто среднее между ними, живёт контрастом, вкушением противоречий. Так, поддерживая жизнь посредством рассуждений, оценки, двойственности различения, мы в скорости совершаем волевое действие, то есть «ошибку», отходя от естественного течения вещей, вновь и вновь навлекая на себя, то благие, то противные последствия. Только утратив рассуждение, перейдя в непрерывное осознавание целостности Бытия, можно выйти за рамки природы вещей, освободиться от бесконечного круга кармических перерождений».

Зазвонил телефон, айфон услужливо сообщил, что Александра Петровича искала жена: «Привет, … ну, ты где?» Было видно, что он вновь уверен в себе, только несколько иначе, нежели утром: «Я рядом с домом, через пару минут подойду .... Оленька, знаешь, я конечно виноват, но хочу сказать, что очень люблю тебя. Тебя и Сонечку. Всё будет хорошо, я скоро!» Было слышно, как на другом конце телефона возникла пауза, сдерживая заранее подготовленные слова, через мгновение прозвучав столь необходимым в эту минуту признанием: «Я тоже тебя люблю, Саша! Соня уже дома, мы ждем тебя». Опустив телефон, он вспомнил имя монаха: «Тинджол, хочу поблагодарить вас за прекрасный труд, который вы совершили ради меня». Старик хлопнул в ладоши и к ним немедленно подошли два официанта, один принёс огромный букет цветов, а второй большущего плюшевого медвежонка. «Цветы вашей супруге, а игрушка – дочке. У вас теперь есть презентация доклада, я думаю, что на работе тоже всё скоро уляжется само собою». Вновь зазвонил телефон, теперь панель сообщила, что Александра Петровича хочет слышать бывший шеф: «Добрый вечер, Саша. Ты извини за утренний переполох, я немного погорячился. Так понимаю, что презентация всё же готова?» «Конечно», - уверенно подтвердил главный специалист главка. «Понятно, тогда завтра утром подходи, едим к министру утверждать новые рамки бюджетного финансирования», - с облегчением закончил шеф.

К столику подошла молодая официантка, она протянула Александру Петровичу папку со счётом. Было достаточно одного взгляда, чтобы понять, что в него включены все расходы по еде, цветам и подаркам. Сумма оказалась непомерно весомой, и это затруднение отразилось на лице гостя. Тинджол придержал его руку: «Вы же поняли, что ничто случайное не случайно. Поэтому не надо оплачивать этот чек, примите благодать выбранного Пути, сегодня для вас всё за счёт заведения». Возникшая неловкая пауза раскрыла глаза Александра на объективную реальность. В один миг он понял всё, распознав, ощутив, проникнув в сущность движения дхармы – игра сознания смела все границы. Он расхохотался, смеялся искренне от всей души, после, убрав так и не раскрытый бумажник, взял цветы и медвежонка, однако, не забыв дать щедро «на чай»: «Тинджол, а вы хитрец. Я усвоил сегодняшний урок и больше постараюсь не делать столь очевидных ошибок. Пусть ветер дхармы станет попутным, а голова ясной». При этих словах все немедленно сложили ладони в мудру «Чистого сияния», поклоном выражая глубокое почтение к словам дорогого гостя. «Урок действительно усвоен. Ом Мани Падме Хум!», - монах поклонился. Глядя со стороны на, идущего домой, Александра Петровича, можно было сказать, что этот счастливый человек, видит нечто значительно большее, нежели способен рассмотреть даже самый внимательный глаз.

Недавно я слышал интересное толкование слов «дхарма» и «карма». Один мудрец расшифровал их значения, разложив всё на слоги, а затем совершив магическое действие по слиянию целого ряда языков: хинди, древнеславянского праязыка с санскритом и египетским наречием верхнего Нила. В итоге оказалось, что дхарма есть ни что иное, как движение души за Богом, а карма – тоже самое, только в образе физического тела. Поэтому, когда жизнью движет душа, то тело подчиняется ей, а вот, когда движение начинает определять тело, то тут, видимо, не обходится без существенных ошибок и затруднений. Мне кажется, такое толкование многое объясняет, и главное даёт чёткое направление мысли и действий, как достичь истинного счастья.